szturman (szturman) wrote,
szturman
szturman

Categories:

Шмалцовництво (Szmalcownictwo). Часть 3

За оказанную евреям помощь и её масштаб поляки имеют право гордиться. Она была огромная, всесторонняя и достигала предела наших возможностей. В укрывании и спасении евреев принимало участие несколько миллионов поляков, то есть 20% взрослых членов общества. Ещё раз истекая польской кровью и понеся ощутимые утраты, поляки в крайне тяжёлых условиях начали борьбу за вашу и нашу свободу!

УПА применяла по отношению к евреям методы этнической чистки – так же, как в отношении поляков. В инструкции СБ ОУН находим: «Должны быть ликвидированы: 1. Русские. 2. Евреи как индивидуально, так и как национальная группа. 3. Иностранцы, преимущественно различные азиаты. 4. Поляки». Как видно, это не обычное преступление, это геноцид! Следовательно, ничто не защищало еврея во время нападения бандеровцев на польское село. Однако поляки рисковали.

«Село Адамы было полностью польским селом – вспоминает Бронислав Шеремет – только две семьи, проживающие в нём, считали себя Русинами. Несмотря на страшный террор и угрозу смертной казни за укрывание евреев, одна еврейская семья спряталась в селе и спаслась от уничтожения. Это была семья странствующего торговца по фамилии Липка, живущего в Буске, который перед войной часто посещал жителей села. В общем, был любим и уважаем. Итак, он построил в лесу два убежища, в которых попеременно прятался с семьёй, то есть с женой и двумя детьми, никого в селе не подвергая опасности, а только ночью появлялся в селе для добывания пищи. Во время облавы (совершаемой здесь часто боивкой СБ Д.Купяка) находился со всей семьёй в заброшенном и нежилом доме, находящемся в центре села и никто его не выдал (бандеровским) палачам. Дождался окончания войны и, вероятно, со всей семьёй уехал на Запад».

Противоположный пример, записанный в хронике Ст. Барой: «Той ночью (февраль 1944 года) Максим (крестьянин из Гнидавы – Э. П.) долго разговаривал с женой Ксенией. Имея на руках имущество, есть единственный случай, чтобы обогатиться, и то лёгким способом. При прогоне скота в Млыновичах узнал, что крестьянин из Чистопад, украинец Диткус, заманил к себе на жительство еврея из Заложец. Дома сам его убил, а голый труп вывез в поле на санях с навозом.
– Ему за это ничего не было? – спрашивает жена.
– Получил от немцев несколько ударов резиновыми дубинками, но что забрал, то его – ответил муж.
– Что сделаем с Ицаком? – спросила Ксения. Ещё кто на нас донесёт; за содержание евреев будет беда. Должны избавиться от этих евреев. Отец Фанда (тот, который ночью освящал ножи для резни евреев и поляков – Э. П.) говорил на проповеди, чтобы никто не отступал, чтобы не был боягузом (трусом).
Решили, что Максим сам сообщит об этом полиции – и так сделал. Пришли немцы и украинские полицейские, вывели евреев за овин и перестреляли.

Описывая враждебное отношение националистических групп по отношению к евреям – добавляет Ст. Бара – следует также вспомнить о хороших украинцах, которые не подчинились травле и приютили у себя преследуемые еврейские семьи…».
Бара не сообщает фамилий этих добрых украинцев, а что такие были – это факт. Даже среди массового украинского шовинизма, который охватил невежественную крестьянскую чернь, нашлась горстка благородных, тех «десяти справедливых», о которых вспоминал в своей проповеди Гжегож Хомишин – станиславский епископ.

Ещё раз воспоминания (машинопись), озаглавленные «Биография Волыняка. Воспоминания из 1929 – 1972 годов». Их автор родом из Гуты Степаньской, которая прятала несколько еврейских семей. Село было польским, но во время обеих оккупаций – советской и немецкой – сельским старостой был украинец Яков Юхим. Этот без колебания убил двух евреек, а потом: «на звук выстрелов вышел из кустов старый еврей Срул. Очень плохо видел. Когда подошёл ближе, Яков его застрелил. Застрелил его, не раздумывая долго. Как известно, много евреев пряталось в лесах. Один раз какой-то украинец привёл к Якову еврейского мальчика 8 – 9 лет. Яков проводил его рядом с Йозефом Пиотровским и тот слышал, как молодой просил, прошу меня не убивать, я буду у пана пасти коров. Яков повёл его на бывшее еврейское пастбище и под дубом застрелил. Видел его, была прострелена голова. Я и несколько товарищей закопали его возле дуба». («Semper Fidelis», № 1/14/1993).

Характерно, что первые бандеровские убийства в Восточной Малой Польше были совершены на поляках – жителей сёл и посёлков, где прятали евреев или возникало такое подозрение. Тогда их убивали вместе с поляками, которые приютили детей Израиля; убивали теми самыми орудиями преступлений, освящёнными ночью в церкви – как будто были какими-нибудь вампирами или ещё чем-то худшим.

Согласно показаниям уповца «Лозы», ножи освящали специально для евреев как «неверных и находящихся на обслуживании сатаны», которых надеялись найти в атакованных польских поселениях. Так как бандеровцы верили, что каждый иудей «дьяволом подшитый», следовательно, лучше всего отправить его «в ад» при помощи освящённого ножа. Впрочем, освящение ножей для резания человеческой жертвы – это давняя гайдамацкая традиция. Очень известная, потому что повсеместно применялась в эпоху колищины (1764 год).

Ритуал «торжества» всегда был таким же самым, его можно приравнять к сатанинскому обряду и, наверное, он от него произошёл. Ведь бандеровцы своё знамя заимствовали от сатанистов – красный (жизнь) и чёрный (смерть). Эмблема ОУН также сатанинского происхождения: равнобедренный треугольник с вписанным в него крестом. Этот сатанинский ритуал в церкви «Лоза» описал так: «Этой ночью дул ветер, как будто чёрт женился; у церкви в Чистопадах было мрачно и темно – только липы беспокойно шипели как змеи. Были слышны удары волн о берег озера. Незадолго перед двенадцатью ночи появился «кропило» (духовный) в компании с вистуном (капралом) Крилом (кличка «Жидорез»). Разложили ножи и штыки – всё наточено как следует… «Кропило» уложил эти предметы на столе, на котором уже лежало Евангелие, и рядом горели свечи в подсвечнике. Произнёс (поп) молитву и освятил оружие, а позже произнёс: пусть эти ножи по примеру наших предков – славных гайдамаков – хорошо вам служат на славу самостийной. «Кропило» хорошо знал, что этими ножами мужики замышляли расправиться с евреями, а позже с поляками… Знали, где их искать, много поляков в Тростянце и Реневе прятали евреев и туда намеревались отправиться…».

Хроникёр из Восточной Малой Польши – Ст. Бара, который описал единичный случай, но как характерный и «типичный» для ситуации, в какой оказались евреи. На фоне националистической чумы, которая охватила сельскую толпу, позиция поляков была просто поразительная. Дело началось в Злочове, где украинские полицейские «быстро поняли цель немцев, поэтому усердней, чем немцы выискивали в домах мужчин евреев и сгоняли их в одно место, причём отличались жестокостью и беспощадностью. Согнанных ставили в ряд и убивали из автоматического оружия. Погибли сотни евреев.

Йозеф Шорц понял, что дальнейшее пребывание в городе опасно. Необходимо удалиться и попытать счастья где-нибудь в другом месте. Не так плохо, потому что может поселиться у доброжелательных людей в Гнидаве. Пользовался здесь доверием, давал украинцам взаймы деньги без процента, продал им свой дом под библиотеку-читальню и кооператив, по крайней мере, за половину стоимости... Понимая по-человечески, еврей мог рассчитывать на признательность, взаимность человеческих чувств.

Но как изменились роли. Из украинцев, давних приятелей никто не принял еврея под свою крышу… Поляк Микола Олендер не отказал в помощи и предоставил жилище. Шорц жил на имеющийся капитал. Ещё не прятался, мог передвигаться. Осенью 1941 года немцы схватили Йозефа и доставили в лагерь принудительного труда в Зборове, где еврейская команда строила дорогу. Недолго Йозеф мучился в лагере. Верная жена Сара за доллары, вручённые коменданту, выкупила мужа из лагеря…
Шорц сменил место жительства, официально исчез, скрываясь в другом месте, также у поляка, Маркина Олеандра, позже снова у поляка Ношка. Так проводил тяжёлые дни в неуверенности и нужде… Шорц чувствовал, что за ним следят, что над ним нависла угроза. Не явился в гетто, а то бы уже равнялся смертному приговору. Преследуемый как дикий зверь, исчез из села и спрятался в 350-ти гектаровом лесу. Там построил себе жилище в землянке с первой мировой войны, крышу накрыл ветками и предохранился от осадков…
Тяжёлая была жизнь в лесу в сырой яме. Огонь можно было зажигать только ночью, чтобы дым не выдал присутствие человека. Также нельзя было много бродить по лесу, так как один вид еврея дразнил глаза разбойников с чёрным нёбом. Их следовало избегать. Ситуацию осложнял факт, что лесником в лесу был украинский националист Петро Мельниченко, двоюродный брат атамана Павло Мельниченко…
На полях села Большой Тростянец прятались вдали от скоплений людей еврей из Олейова с женой. Пастушки случайно обнаружили замаскированное убежище и разгласили по селу об этом открытии. Болтливость всегда в некотором смысле содействует плохому.
С началом сентября 1943 года украинский полицейский, направленный на укрытие, убил обоих человек. Жители Большого Тростянца были уверены, что некоторое участие в наведении на скрывающихся евреев полиции из Олейова принял житель Тростянца русского. Йозеф обо всём знал, но не изменил местопребывания, не искал убежища в польском селе…

Давние украинские приятели тщательно наблюдают за шагами Шорца. Надзор осуществляет лесник Петро Билонижка. Разбойники с чёрным нёбом со всех сторон окружили еврейскую семью и привели украинского полицейского из Олейова. Днём 17 сентября Йозеф отдалился от землянки и собирал грибы в лесу, воспользовавшись прекрасной погодой. Враги поджидали со всех сторон. В момент, когда Йозеф выпрямился на полянке с грибами в руке, из зарослей вышел полицейский, с оружием, готовым к выстрелу. Йозеф смотрит на убийцу и слёзы как горох стекают по лицу. Пытается сказать, слова застревают у него в горле – жестикулирует. Убийца стреляет, Шорц падает и через мгновение умирает. Прошло несколько минут, эхо выстрела уже пропало в лесу. Из зарослей выходят давние друзья, которых когда-то укрывал и кормил. У ещё тёплого трупа тщательно обыскивают карманы, выворачивая подкладку в поисках долларов. Есть только более десяти злотых. Раздаются ругательства. Иван Вовк вынимает из кармана заржавевшие ключи и выбивает у трупа золотые зубы.... Верещат сороки в чаще. Ограбленный труп лежит на съедение диким животным.

В конце февраля 1944 года наступил эпилог еврейской истории. Специальная банда из Гнидавы окружила землянку в лесу. В её направлении стреляет пулемёт. Янкел… и Ефроим, сын Йозефа, выскакивают и занимают оборонительную позицию. В бою оба гибнут. Сара и её дочь убегают в другую сторону, босиком по снегу, и добрались до польского села Тростянец, где дождались освобождения…».

Большой Тростянец – это одна из многих оборонительных крепостей Армии Крайовой в Долине Серета. Много раз атакованная УПА, защитилось от резунов, также защитив евреев. Тем самым слова попа из Чистопад во время освящения ножей, что евреев следует искать в этом селе, были только установлением факта – и ничем больше. Резуны были «отважными» только там, где знали, что им будет легко, туда, где ожидали вооружённое сопротивление, никогда снова не заглядывали.

Тростянец и Рениув имели хорошо организованную самооборону, поэтому евреи прожили там и в большом количестве – около ста семей. Однако в других сёлах гибли вместе со своими польскими товарищами – больше всего в начале 1944 года, но в 1943 году также гибли евреи, падая жертвами бандеровского разгула. Вот несколько примеров:
Малая Паниковица (повят Броды), тернопольское воеводство. Осенью 1943 года бандеровцы напали на село и совершили резню поляков. Обнаруженных в селе евреев убивали четвертованием, то есть разрубанием на четыре части.
Дрышков. Осенью 1943 года бандеровцы убили двоих поляков после обнаружения в их домах спрятанных евреев. Евреев в количестве шести человек также истребили ударами ножей.
Шумяны. В ноябре 1943 года убито трое поляков, а в декабре того года семеро и сожжены их хозяйства. Спрятанным в конюшнях и овинах евреям не дали возможность выйти наружу. Сгорело одиннадцать еврейских семей.
Быдло (повят Рогатин). В ноябре 1943 года бандеровцы убили ксёндза Антони Вербовского, а также учителя Вробла. Обоих обвинили в укрывании евреев, выдачи которых потребовали. Евреи (пять человек), спрятанные в хитром тайнике, выжили.
Язловец (повят Бучач). В декабре 1943 бандеровцы совершили нападение на приход. Во время пыток ксёндза Анджея Красицкого пытались заставить его выдать фамилии людей, укрывающих евреев. Другими словами от священника требовали выдачи тайны исповеди. Ксёндз молчал, был схвачен и где-то, в неизвестном месте, убит.
Могилница. В начале июня 1943 года УПА убила семь человек – целую семью, в которой евреев не нашли. Раньше, предупреждённые друзьями украинцев, эти евреи были уведены в другое убежище.
– В тот же самый день уповцы убили трёх человек в селе Малая Брылка. Здесь также не обнаружили евреев – хотя находились в хлеву, в укрытии под кормушкой.
– Также в то время в Кулчицах убили хозяина, укрывающего еврея. Семья вместе с тем евреем сумели убежать, хозяин не успел, уповцы повесили его в овине на упряжи.
Кудлубиска (гмина Олеско). В ночь со 2 на 3 октября 1943 года бандеровцы убили одиннадцать человек – в том числе троих еврейских детей, одного даже в зачаточном состоянии.
Руда Бродзка (повят Броды). Бандеровцы напали на село в августе 1943 года, сосредоточившись главным образом у дома приходского священника, кричали: поп, выдай нам евреев!... В январе 1944 года уповцы напали на это село во второй раз, убили двадцать шесть поляков, сожгли семьдесят хозяйств. Вместе с поляками погибла еврейская семья, насчитывающая четырёх человек.
Барановка (повят Бережаны). В декабре 1943 года бандеровцы застрелили поляка, который кормил еврейскую семью, спрятавшуюся в лесу. Поляк укрытия не выдал, погиб и своей смертью спас еврейскую семью.
Свитажув (повят Перемышляны). Из опасения перед нападением бандеровцев, которые настойчиво требовали выдачи им евреев, польское население в начале 1944 года оставило село, перебравшись в Сокал.
Плебановка (повят Трембовля). Осенью 1943 года бандеровцы убили одиннадцать поляков, объявив, что они укрывают «врагов христианства и убийц Христа».
Малков (повят Сокал). Зимой 1943/44 годов бандеровцы напали на село, сожгли его и расстреляли убегавших людей. Среди застреленных из пулемётов были евреи, которые также спасались бегством.
Жабинцы (повят Копычиньце). Бандеровцы совершили два нападения – в сентябре и декабре 1943 года – всегда на дома, в которых находились евреи. Количество убитых тогда евреев неизвестно. Хорошая ориентировка – у кого евреи проживают – подтверждала, что бандеровцы имели в селе свои «глаза и уши».

«Днём 16 октября 1943 года – пишет ксёндз В. Урбан – состоялись похороны Станислава Конешко, убитого украинцами в населённом пункте Кривое. Вместе с ним они убили семь евреев, которые здесь спрятались…» («Крестовая дорога львовского Архиепископства в годы II Мировой войны 1939 – 1945», Вроцлав, 1983).
Намного кровавей было начало 1944 года, когда советские войска подошли к Восточной Малой Польше. Бандеровцы торопились в «этнической чистке», поэтому больше всего укрывающихся евреев убили в первом квартале того года:
Бобулинце (повят Бучач). В марте сотня УПА убила тридцать три человека, в том числе несколько евреев.
Брошнюв-Осада (повят Долина). В марте бандеровцы под предлогом поиска скрывающихся евреев застрелили четырёх поляков и одну польку.
Будки Незнановские (повят Каменка Струмилова). В конце марта сотня УПА вместе с отрядом дивизии СС-«Галичина» окружили село, требуя выдачи евреев. Жители заявили, что евреев нет, тогда напавшие пошли в атаку и сломили плохую оборону. Погибло более десяти поляков, село было ограблено и сожжено.
Бурче (повят Брежаны). В январе 1944 года бандеровцы во время нападения убили двадцать три человека. Среди убитых опознаны несколько местных евреев.
Долна Войниловска (повят Калуш). Ночью 1 апреля бандеровцы подожгли приход, в котором спрятались шестьдесят пять поляков, а на чердаке находились евреи. Все, вместе с приходским ксёндзом Блажеем Чубом, сгорели живьём.
Фрага (повят Рогатин). В феврале бандеровцы здесь убили тридцать поляков (мужчин), которые утверждали, что в селе никто не укрывает евреев.
Ганачов (повят Перемышляны). В феврале 500 – 600 уповцев напало на село, которое прятало несколько (другое свидетельство говорит, что более десяти) еврейских семей. Убито пятьдесят пять человек, сожжено сто шестьдесят построек.
Гута Стара (повят Бучач). 4 марта бандеровцы во время нападения сожгли село и костёл, в котором на чердаке прятались евреи. Погибло двенадцать человек.
Коростятин (повят Бучач). 28 февраля бандеровцы напали на село с кличем: смерть полякам и евреям! Село было сожжено. Топорами зарубили семьдесят восемь человек, пять евреев задохнулось в погребах горящих домов.
Болдуры (повят Броды). Нападение бандеровцев произошло 3 января. Среди убитых находились евреи.

Эти примеры выбраны «жребием», автор располагает несколькими десятками свидетельств людей, которые пережили нападения уповцев на сёла, где поляки прятали евреев. Не было случаев предательства и попыток выдачи евреев на резню для вознаграждения или взамен на отказ гайдамаков от осады.

Неудача постигла коменданта украинской полиции из Гукаловец (повят Зборов), который вёл «двойную жизнь»: днём щеголял в чёрном мундире и в шапке-мазепинке с трезубом, а ночью в какой-то фуфайке и бараньей шапке (это отрицает, что якобы уповцы носили форму) превращался в уповца. Однажды боивка, которой командовал, вспугнула с польского хозяйства евреев и загнала их в лес в надежде, что тут без свидетелей наступит их конец. Между тем евреи имели оружие и выстрелили по неожидавшим того уповцам, державшим ножи в зубах, – и так эффективно, что всех их, кроме упомянутого коменданта, уложили замертво. Комендант сначала потерял сознание, а когда пришёл в себя, то был таким слабым от потери крови, что неминуемо умер бы, если бы не неожиданная помощь. Помощь была случайная, но благодаря ей все окрестности узнали, кем на самом деле был комендант полиции в Гукаловцах. Будто бы пережил войну и поселился в Польше под другой фамилией; его сын (якобы) стал позже сенатором РП – разумеется, как поляк.

Ко всем без исключения украинцам относилась инструкция службы безопасности бандеровской ОУН: «В отношении пойманных евреев и цыган последовательно применять те принципы, о которых была речь на совещании (?)… Нет и быть не может места для охвостья на украинской земле. От евреев и цыган можно избавиться раз и навсегда и сейчас для этого есть оказия… Когда нам загорается заря свободы, не должно уже быть на нашей священной земле ни одного еврея и цыгана… Попытки колебаний в этом вопросе будут наказаны по всей строгости закона националистической революции…».

Всё это делалось в соответствии с приказом главнокомандующего УПА Романа Шухевича-«Чупринки» конца 1943 года: «С евреями обращаться так же, как с поляками и цыганами; беспощадно уничтожать, никого не щадя... Беречь врачей, фармацевтов, химиков, санитаров; держать (их) под охраной в полевых госпиталях и смотреть им на руки. За каждую попытку саботирования приказов, побега или умышленного вреда раненым и больным, казнить через повешение… Евреев, которых нежелательно использовать для копания схронов и укреплений, после окончания работы без шума ликвидировать…».

Зная этот приказ главнокомандующего, нельзя удивляться, что «охота» на евреев продолжалась всегда – даже уже после освобождения Красной Армией территорий банд УПА. В этой антиеврейской напряжённости кроме обычного убийства в рамках «этнической чистки» доминировало желание грабежа. Прежде всего, на него подстрекали главари ОУН, награбленное имущество (под угрозой смерти) должно быть передано в так называемый Фонд Освобождения Украины. В действительности оно шло в личные карманы лидеров ОУН, которые намеревались сбежать на Запад вместе с немцами и там с этой добычей жить в достатке. Эта добыча дала им возможность на многие политические инициативы, на открытие издательств, прессу, на многочисленные инвестиции, которые привезённые капиталы из года в год увеличивали.

Менее значительные атаманы на местах ориентировались в политике своих главарей и не всегда верили их громким заявлениям. Знали, что «Украина – это они», их карманы будут полные, и полными будут их желудки после бегства из Волыни и Восточной Малой Польши. Поэтому часть из них, хотя и висела над ними угроза смерти, рисковали и, по крайней мере, часть добычи присваивали себе.
Интересные в этом вопросе наблюдения Й.С. из Язловца: «Охота на евреев была очень интенсивной в то время, когда Красная Армия приближалась к границам II Речи Посполитой и возникла уверенность, что немцы покинут Восточные Кресы Речи Посполитой… Целью этого нервного поиска евреев было желание грабежа, захват золотых монет, драгоценностей, долларов, – чтобы с этой добычей позже мочь неплохо жить вдали от Польши и Советов…».

Казимир Янковски, солдат АК, вспоминает, что партизанский отряд, в котором находился, наткнулся на двоих украинских полицейских, которые возвращались с ночной экспедиции. Были в гражданских одеждах. Сопротивлялись, но были убиты. «После обыска оказалось, что карманы у них были набиты золотыми монетами, ювелирными изделиями и долларами». Через несколько дней патруль АК обнаружил в лесу накрытые ветками тела изрезанных евреев, которые прятались в погребе дома лесника украинца. Этот лесник, захваченный врасплох внезапным визитом партизан (думал, что это отряд УПА), чистосердечно признался, что мнимый фонд освобождения Украины увеличился на серьёзную сумму в долларах, которые забрали с собой убийцы евреев. Леснику также достались две «свинки», то есть две золотые австрийские десятки.

Среди них не было некого Д.Купяка (*), который в деле грабежа евреев действовал несколько самостоятельно, считая себя за начальство. Как главарь боивки СБ имел большие возможности и свободу, а кроме того, пользовался доверием своих начальников. Купяк действительно неплохо нажился на евреях и поляках. Позже вывез добычу на Запад, оказался в Канаде и быстро там «встал на ноги». За кровавые, похищенные у еврейских трупов деньги, купил гостиницу и ресторан, и сегодня смеётся себе над евреями и всем благородным миром. Может это делать, когда Холокост по-бандеровски не является известным всем, является этот Холокост замолчанным.

Конец главы.

(*) Прим. szturman: О Д.Купяке есть отдельная книга - «Watażka. Атаман разбойников. Его преступления и лживые воспоминания»., материалы из которой приведу несколько позже. В ней масса интересных фактов.
Tags: Книги, Память о жертвах укр. националистов, Преступления ОУН и УПА, Украинский национализм
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments