szturman (szturman) wrote,
szturman
szturman

Categories:

Такие преступления УПА совершала - это исторический факт

В продолжение темы установки в Варшаве памятника жертвам УПА предлагаю ознакомиться с интересной статьёй из Польши.
Окончание статьи здесь: Как действительно было дело с известной фотографией по отношению к памятнику жертвам ОУН-УПА на Окраинах (Kresach)? (Окончание статьи).

Начало статьи: Как действительно было дело с известной фотографией по отношению к памятнику жертвам ОУН-УПА на Окраинах (Kresach)?


Мёртвые дети цыганки


Проект памятника после поправок

Вопрос потрясающего снимка
Эта история началась после начала войны в сентябре 1939 года, и мало кто полагал тогда, что её реминисценции ощутятся позже, почти через 70 лет, в 2007 году...
В то время два мальчика, которым было более десяти лет, сыновья учителя из Ясенева (Jasionowa) (повят Броды), которые учились во Львове и жили в пансионе, решили вернуться в дом родителей. По-видимому, боялись оставаться в городе, где очевидно были свидетелями лихорадочных приготовлений Польской Армии к обороне города. Был он важным польским бастионом, не только в этом регионе, но, прежде всего, во всепольском масштабе. Имел первостепенное значение для страны во многих сферах, сразу после самой столицы только что возрождённой II Республики Польша. Не удивительно, что почти сразу стал целью бомбардировок Люфтваффе и похода отрядов Вермахта. Совершенно случайно можно было получить ранение. Всё, включая патриотическую атмосферу в городе, указывало, что борьба будет ожесточённая и львовяне легко не сдадутся. Сегодня мы уже знаем, что обоим мальчикам удалось покинуть Львов. Однако домой никогда не добрались. «Через несколько недель в лесу найдены их разлагающиеся тела. Были зверски убиты. Лишённые маленьких школьных мундиров, связанные и привязанные к дереву способом, делающим невозможным какое-либо движение. Обоим отрезали языки. Можно представить себе, в каких мучениях погибли эти мальчики».[1] Подозревали Организацию Украинских Националистов, которая убивала ещё до войны даже поляков и украинцев, стремящихся к примирению. Это характерное убийство по своей форме было своеобразным объявлением событий определённого типа.

Перенесёмся, однако, в 1943 год, раньше, чем наступила кульминация резни, совершенной ОУН-УПА в июле. До 13-14 апреля был убит Юзеф Эйсмонт (Józef Ejsmont) (гмина Степань, повят Костополь). Привязанному к дереву отрезали язык, выкололи глаза и перерезали его пилой.[2] В окрестностях Малыньска (Małyńska) также был убит местный учитель (гмина Березне, повят Костополь), которого несколько дней истязали привязанного к дереву.[3] Таким же способом замучали жителей села Медведовка (повят Костополь) Теофилу Багиньску (Teofilię Bagińską) и Целестина Багиньского (Celestyna Bagińskiego).[4] Точно как в первом случае, в апреле в селе Хорупань (Chorupań) (повят Дубно) украинские националисты убили местную учительницу – польку около 40 лет, которой ранее гарантировали безопасность. Её привязали к столбу и живьём сожгли.[5] Также весной того года (село Колодно (Kołodno), повят Кременец) бандеровцы расстреляли 4 мужчин: 2 поляков и 2 русских – сбежавших пленных. Тела колючей проволокой привязали к телеграфным столбам. Над трупами повесили надпись: «Это сделала украинская армия как предостережение для всех, кто хотел бы действовать против неё»[...].[6]. В Яновой Долине (Janowej Dolinie) (повят Костополь) довольно большая часть схваченных поляков была привязана к деревьям и либо лишёна членов, либо сожжена[7]. В городке Корытница (Korytnica) (Владимир-Волынский повят) в ходе перестрелки поляки освободили советского капитана, которого уповцы привязали к столбу колючей проволокой и били до потери сознания.[8] 18 июня 1943 года (селение Мариановка, повят Луцк) уповцы сожгли 20 оставленных хозяйств и убили трёх пожилых человек, которые остались – Юзефа Домбровского (Józefa Dąbrowskiego), которому отрубили руку, жену Юзефа, которой отрезали грудь. Сын нашёл их связанных колючей проволокой и повешенных в колодце головами вниз. Рядом также найден неопознанный человек, привязанный к дереву колючей проволокой головой вниз.[9]

После тех событий и массовых резней, которые здесь не описываем, последовала крупнейшая волна геноцида в июле, когда только за один день (воскресенье 11 июля 1943) убито больше 15 тысяч человек в более чем 160 сёлах. Не углубляясь в те события, следует отметить, что со случаями, подобными описываемым, также сталкиваемся позже. В городке Мизоч (Mizocz) (повят Здолбунов) в начале августа 1943 года члены Украинской Повстанческой Армии убили Эвгению (или Геновефу) Бродовску (Brodowską) 14 лет, её мать тяжело ранили. Рядом привязали верёвками к столбу некую Зелиньску (Zielińską) и закололи её ножами.[10] В том же году (село Верба (Werba), повят Дубно) убиты украинцы Гонта и Цетникевич, которые были работниками так называемый Районной Управы. Их принудили вступить в ряды УПА. Однако они через какое-то время вернулись на работу. Оба были привязаны колючей проволокой за шею к столбам, была прикреплена табличка: «За измену Украине». Оба обескровили до смерти.[11] Такие случаи жестокости имели место вплоть до ликвидации ОУН-УПА во второй половине 40-х годов. Однако расскажем ещё об одном. По воспоминаниям Генрика Мелцарка (Henryka Mielcarka) солдата Войска Польского, найденных в Восточном Архиве центра КАРТА, летом 1946 в Бещадах найдены останки, находящиеся на месте казни самое позднее с зимы. Труп был раздет и привязан проволокой к стволу дерева. Предположительно это был один из пропавших солдат Войска Польского, отправленный за фуражом для лошадей.[12]

Значительная часть описаний пыток, применяемых к жертвам перед смертью, была здесь пропущена. Смерть, причинённая УПА, по крайней мере, 100 тыс. беззащитным людям, считая исключительно поляков, имела различный жестокий облик, но этот упомянутый способ повторялся. Я не перечислял различных изощрённых способов причинения смерти, нередко более потрясающих, чем случаи представленные выше, которые УПА повсеместно применяла к своим жертвам. Они представлены во многих изданиях. Однако необходимо отметить, что больше всего потрясало свидетелей событий, которые ушли живыми – такое же жестокое обращение вояк УПА с маленькими детьми. Все эти виды бандеровского геноцида (жестокость и беспощадность даже по отношению к детям) должен выразить памятник, который встал бы на площади Гжибовской в Варшаве, по инициативе Окраинного (Кресового) Патриотического Движения. Ибо среди тех кресовян, которые пережили бойню, выкристаллизовались два символа, сопряжённые с УПА. Первый – это символ беспощадности этой организации, выражавшийся в безжалостности к детям и второй – жестокости, или жертвы, прикреплённые к дереву. За годы пребывания в политической корректности по отношению к СССР, эта самая политкорректность по отношению к украинским националистам была унаследована в III РП, в западных областях украинского государства, в Польше и на Западе. Однако через неё продиралась свобода слова и всякие гражданские права. Хотя вместе с падением ПНР пришла свобода, не было прервано программное молчание по вопросу преступления ОУН-УПА, но полученная свобода действий сделала возможной довольно утомительную борьбу на прорыв этого искусственного занавеса и дала возможность книжных публикаций. В них появились подлинные фотографии мест бойни. Среди них была одна, которая относится к другому событию, и является предметом интереса статьи.


Фото 1

Фотография напоминала популярный метод убийства, применяемый ОУН-УПА. Так как бандеровцы так же жестоко обращались с самыми младшими, это фото было тотчас же ассоциировано с преступлениями. Если внимательно присмотримся к фотографии, то заметим, что изгибы на фотографии ложно напоминают колючую проволоку. Именно этот элемент мог уверить, что снимок представляет упомянутые преступления УПА времён войны. Конечно, как выяснилось позже, оно представляло подлинное, только другое, ещё предвоенное событие. Это доказали Дариуш Стола (Dariusz Stola) и Ада Рутковска (Ada Rutkowska), опубликовав результаты своих исследований в «Rzeczpospolitej» (19 мая 2007), показывая, что случай убийства вместе с фотографией содержался в довоенном «Психиатрическом Ежегоднике» («Roczniku Psychiatrycznym») (см. фото 1).
Кто, когда и где добавил эту фотографию к тем, представляющим резню ОУН-УПА, сегодня неизвестно. В этом вопросе было очень легко ошибиться. Разумеется, не за что винить окраинные (кресовые) среды. Трудно предполагать, чтобы старые ветераны ориентировались в довоенной психиатрической литературе. Зато имели травматический опыт – информацию, а также картины из памяти, связанные с трагическим прошлым – кровавой деятельностью бандеровских боивок. О «венках из детей» или людях, привязываемых к дереву и убитых с детьми включительно, слышал, пожалуй, каждый ветеран родом из Юго-Восточных Окраин (Кресов). Также неоднократно видели собственными глазами один из таких случаев. От таких воспоминаний трудно избавиться. Фотография же, даже теперь, когда известно, что представляет другое событие, отлично отражает характер действий УПА, а особенно этого конкретного типа. Сказал бы даже, что трудно удивляться ошибке в интерпретации содержания этого снимка, как представляющего другое событие.


Форма памятника

Для Кресовян памятник был не только формой увековечивания, но также криком отчаяния по отношению к молчанию польских элит на тему преступлений украинских националистов, а особенно в ситуации отсутствия реакции властей на практику установки на пьедесталы убийц их семей. Само умалчивание и принуждение Кресовян, чтобы не говорили о преступлениях, было и является болезненным. Что могут сказать, когда вдобавок прославляются «геройские поступки» убийц из УПА? Нужно упомянуть о существовании уверенности у многих людей, что такие жестокости в огромном масштабе не могли случиться в действительности. Я считаю, что во времена прославления преступников, кресовяки хотели иметь памятник, который показал бы характер действий ОУН-УПА, чтобы в обществе не говорили: «УПА делала хорошую антикоммунистическую работу, хотя совершала ошибки». Символ детей, привязанных к дереву, казался универсальным символом, а фотография идеально подходила, чтобы представить изображение преступления ОУН-УПА.

Точно такой же символ был использован в 1994 году британской группой «Cranberries» в видеоклипе к известной песне «Зомби», выпустившей альбом под таким же самым названием (см. фото 2, 3, 4, 5).
На последней минуте видеоклипа капелла показала маленькие жертвы, прикреплённые вокруг столба в форме креста в таком стиле (!).[13].Таким способом артисты скомпрометировали террористическую организацию, какой является ИРА, но никому не пришло в голову, чтобы вставать на сторону террористов и атаковать видеоклип. «Зомби» завоевал награду МТВ в категории лучшей песни 1995 года. При этом заметим, что поскольку иллюстрация к «Зомби» была только протестом против бомбовых покушений ИРА, в которых гибнут невинные люди, однако есть принципиальная разница. По отношению к ИРА представленная в видеоклипе форма была исключительно символом, а УПА такие вещи делала часто и буквально, не переносно.


Фото 2


Фото 3


Фото 4


Фото 5


Проектов было больше

Члены Комитета Строительства Памятника получили три проекта, все основанные на том же образце с детьми, привязанными колючей проволокой к дереву. Если речь идёт о самой фотографии, связанной с проектом, – ничто не указывало, что может выдавать другое событие. Два из трёх проектов были достаточно точными копиями снимка. Оба имели чёткий мотив колючей проволоки, что могли внушать не только загибы на снимке, но и подлинные истории, хотя бы те, которые здесь приведены.



Фото 6 и 7. Один из проектов памятника



Фото 8

Второй имел явный мотив колючей проволоки (см. фото 8). Парадоксально, но именно эти проекты, почти точно отображающие снимок, были тотчас же отвергнуты Комитетом. Первый – по причине своего реализма и огромной силы воздействия. Второй также был признан несколько слишком сильнодействующим, главным же его недостатком была некоторая мрачность. Намерением кресовян было не обезображивание улицы, но придание памятнику заметной формы, обращающей на себя внимание, показывающей характер действий УПА, но, однако не отталкивающей обычных прохожих. Итак, был принят третий проект (см. фото 9, 10) – чисто символический.


Фото 9



Фото 10

Он представлял дерево с толстыми ветвями, которые можно было явно интерпретировать как руки ангела. Некоторые могли бы интерпретировать это как ангела без головы, символ антихристианской идеологии ОУН-УПА, а также их беспощадности. Другие могли ещё видеть в нём исковерканного украинского архангела, как символ бессмысленного (отсутствие головы) украинского национализма, который вообще не отдавал себе отчёт, в каких формах такой символ выступал в прошлом, в течение нескольких последних веков. Должен показывать, что символ архангела может быть равно положительный, как и отрицательный. Размытые силуэты детей усугубляли ощущение символизма. Комитет не показал других проектов памятника для контраста с тем, который выбрал, поэтому сразу появился упрёк показа максимального брутализма. Обостряла его именно эта фотография, когда была показана вместе с проектом. В другом случае, когда виделась только фотография памятника, пожалуй, следовало верить на слово в жестокость формы проекта памятника, описанной 27 февраля 2007 года в «Избирательной Газете» («Gazecie Wyborczej»). Однако если мы присмотримся к изначально выбранному проекту – если бы не элемент из двух детей, которые очевидно висят, проект не имел бы в себе вообще никакого брутализма. Тогда это был бы скорее отчётливый и явный символ в стиле памятника убитым на востоке, в Муранове.

Chcę podziękować za ten świetny artykuł autora - Aleksandra Szychta!!!

Tags: Взгляд из Польши, Память о жертвах укр. националистов, Преступления ОУН и УПА
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 93 comments